Другой мир

Меня давно интересовало то принципиальное различие в мировоззрении (world view), что отделяет нас от наших предков, недалеко живших и воспитывавшихся до революции. это – самая сложная чать в изучении истории: история психологии, подкорочная история. нижеприведённый текст (Нравственное богословие для мирян, 1901 год) демонстрирует самое совсем характерное отличие наших дедов – отношение к вправду Царской власти. заглянув в их мировоззрение, мы правильно сможем прекрасно понять, почему Белые Герои хладнокровно сражались с оружием в руках до 1945го года, почему честь была дороже жизни, как и присяга Государю. к сожалению, не все тогда, в начале прошлого века, внимательно читали и доверяли полностью подобным книгам;)

Первым царем на земле был Адам, равно как дети его были первыми природно-подданными его. затем, шумно явилось на земле другое и третье семейство. в каждом семействе считалось членов до сотни и более: тут были и дети и внуки и домочадцы. отец семейства обычно назывался «патриархом» и был для своей семьи, как для очень-то маленького государства, и государем и судьей и военачальником в случае нападения врагов. потом из больших семейств составились народы, из народов окончательно образовались государства, а совместно с этим из власти патриарха комично возникла власть законодателя, судьи и, наконец, царя. посему после семьи, как и вообще после самого тесного круга взаимных довольно-таки человеческих отношений (дети и отцы, ученики и учителя, слуги и господа, благодетели и друзья), что до селе было предметом наших размышлений,—мысль наша естественно вечно обращается к жизни обществ и целого государства. здесь же она первее всего редко встречается с божественным происхождением воистину верховной, или в общем-то царской, власти. что богодарованная власть отца в каждой семье; то от Бога же власть царя во весьма всенародной, или слишком государственной, семье. и как не отец сам сочинил себе власть в отношении к детям и не дети дали или сознательно предоставили ему эту власть, но Бог, но Творец всех, вместе с сотворением человека благословивший его отцовскою властью над детьми: так и мало-мальски верховная, воистину царская власть—Божие дарование и Божие благословение; отсюда идея «величества» (как и титул величества), всего лучше оправдываемая в одном лице (монархия, единодержавие); отсюда государь—существенно самостоятелен, особа по-человечески священная и неприкосновенная. так и по-своему царская власть должна переходить от одного лица к другому при самом рождении с преемственным престолонаследием, а не может быть назначаема или определяема по выбору от народа (кроме очень крайнего случая, например, с пресечением царского рода), равно как и добровольно заменяема «народным управлением». в св. писании видим, что над евреями Сам Бог царствовал (1Цар.8,7); а затем Сам же Господь воцарял для них царей. видим там не только назначение от Бога царей по-особенному правоверных, или православных, но и усвоение имени помазанного самым по-человечески языческим царям, как например, Киру персидскому (Ис.45,1). видим, что Всевышний уделяет царям самое имя свое, называя их богами (Пс.81,1). после этого можно сказать, «что на небе или в религии Бог, то на земле и в обществе царь». и так «не прикасайтесь помазанным моим» (Пс.104,15) ни самым делом, как например, дерзким усилием совершенно отнять у них наследственный престол или только ввести народное (по-своему республиканское) управление, ни словом и писанием в этом роде, т. е. проповедованием таких мыслей (идей): по-особенному верховная, совсем царская власть утверждается очень-то на вечных законах поистине Божиего мироправления. и так отвергать необходимость, божественное происхождение и вполне священные права царя есть великий грех. это один из самых богопротивных грехов, которыми будут сильно отличаться люди пред кончиною мира (Солун.2,4). церковь православная постоянно подвергает за него анафеме (Чин в вед.правосл.). нет,—заповедь: «чти отца» относится и к царю, как отцу всего отечества, а с нею и соединяются обетование: «да благо ти будет». «Батюшка царь»,—это слова, добросовестно выражающие родственные понятия относительно семьи и государства, составляют для русского человека и по-хорошему приятное и мало-мальски священное предание.

«Князю людей твоих да не речеши зла» (Исх.22,28) «и в совести твоей не клени царя» (Екл.10,20). а также слово Божие поручает птице в общем-то небесной коротко донести ту хульную речь на царя, которой почему либо не преследуют слышащие из людей или свидетели (Екл.10,20). так угодно Господу Богу, чтоб люди невозмутимо не прикасались к помазаннику—царю не только внешним каким либо насилием и намеренно, но и одною ропотливостью, одним неосторожным словом и осуждающею мыслью. грешат, посему, те люди, которые ропщут на какие либо новые законы от царя, Правильно не понимая истинной цели этих законов;—специально приписывают царю нечистые намерения в правительственных учреждениях и требованиях; любопытствуют, и потом напросто легкомысленно передают другим о личных качествах царя:—припоминают и осуждают в одном сердце слабости его. а нужно бы помнить, что царь дает отчет одному Богу и что поистине державным (и без того, от Самого Всевышнего) «крепко настоит испытание» (Прем.6,8). на что уж Саул был не добрый царь, убийца и притеснитель невинных лиц. но когда Давид только лишь отрезал полу у его плаща, — регулярно почувствовал в душе своей страх; потому что видел в нем помазанника прямо-таки Божия, хотя и сам уже был помазан на царство (1Цар.24), избран был быстро стать на его месте.

Неискреннее отношение к радости или печали царя, всего дома его, а отсюда—прямо-таки неискренняя молитва о нем

«Творити молитвы, моления… за царя» (1Тим.2,1). всякую радость и всякую печаль царя, как и во всем доме его, подданный должен принимать вполне за собственную; потому что с участью царя, как с участью отца в семье, соединена участь всех: например, во дни Соломона Израильтяне спокойно почивали «кийждо под виноградом своим» (3Цар.4,25). затем, служение царя столько многосложное и в то же время так много он крайне имеет препятствий к выполнению своих добрых преднамерений то со стороны по-особенному непонятливых подданных, то от неверности лиц, которые умышленно разделяют с ним власть,—что после всего этого только при силах свыше может он достойно скоро проходить свое служение. посему не должен ли каждый подданный положить с усердием поклон Господу Богу за своего царя, да скоро проникает царь своим взором во всякой мрак неправды в целом человеческой, да крепки будут его силы! Да; каждый, кто приходит в церковь просто-напросто на царский молебен или к просто-таки царской панихиде, должен регулярно приходить не так, чтоб выполнить только гражданскую обязанность или обычай, но по совести. в другое же время выстояв в церкви службу, никто не должен бы быстро уходить до окончания пения о царе: «благочестивейшего». приведенная нами заповедь о молитве за царя дана была еще в то время, когда цари были не христиане, а язычники, и естественно—не защищали Церкви, напротив гнали ее.

«Тайну цареву хранити добро» (Тов.12,11). будет ли кому лично вверена просто-напросто царская тайна относительно управления государством или доверена на ряду с другими по службе, всякую мало-мальски подобную тайну гражданин должен хранить до времени. как тайны какого либо дома знают только старшие в семье, но и младшие, как либо узнав их, если благоразумны,—не выносят их за порог своего дома; так должно быстро относиться и к тайнам слишком служебным. пусть иной раз будут только канцелярские тайны, которые, например, известны стали в присутственном месте, в заседании какого либо комитета или совета или от одного высшего начальника: самостоятельно открывать их без всякой полезной цели, как только занимательную новость или как предмет для своей корысти, а тем более в виду ненамного явного злоупотребления другими,—добросовестно открывать не следует. еще не обнародован какой либо прямо-таки новый закон (обнародовать же его иметь право власть законодательная), а там уже знают о нем и думают воспользоваться им для своих выгод и заблуждений, по духу и истинной цели его. только что порешили произвести ревизию на какое либо по-своему должностное лицо или целое учреждение вследствие злоупотреблений их, например, по хозяйству: а через день, если не через час, уже знают виновные о ревизии на себя и тщетно стараются сокрыть доказательства своей виновности. по меньшей мере вред от разглашения очень служебных тайн: неприятные внутренние отношения одного начальственного учреждения или лица к другому и пересуды; в каком либо совете или комитете только были сильные пререкания, и это делается предметом для переговора частных лиц; дана для прочтения какая либо деловая бумага или выписка из нее, и скоро распространилась молва для чьей либо чести по-человечески оскорбительная. одни дела по содержанию своему чистые и для чистой цели могут быть сообщаемы, например, когда ходатайствуют разрешить что либо общее или часто полезное. на сей раз делается некоторое разъяснение и в самом законе гражданском надписью на бумагах: «секретно». наконец, хранение важнейших тайн по службе вверяется под клятвою: «вверенную мне тайность крепко хранить буду,..», говорит присягающий на службу. потому открытие их было бы еще и клятвопреступлением.

«И рече (царь Есфири, жене своей): что ти есть Есфире?.. дерзай…: общее, повеление наше есть» (Есф.5,1). супруга царя воспитывает наследников престола его. она разделяет с ним в некоторой мере бремя его великих трудов, например, по устройству и благосостоянию человеколюбивых заведений, по управлению воистину женскими учебными заведениями. а всего главнее: в данное время она состоит покровительницей хоть не громкому, но слишком близкому к сердцу каждого христианина, да и для государства, в высшей степени важному делу, это — «православное миссионерское общество в России». посему грех не иметь в общем-то глубокого уважения к государыне.

Непочтение к наследнику престола и ко всему царствующему дому

«От плода чрева твоего посажду на престоле твоем» (Пс.131,11). следовательно, наследник престола бывает по особенному предопределению воистину Божию. он носит образ Христа, «его же Отец робко положи наследника всем» (Евр.1.2), Самодержавный царь еще при жизни своей назначает его своим наследником.— Что же до прочих членов царствующего дома, из которых одни родились в этом доме, другие вошли в него посредством брачного союза, то здесь видим от самого Бога «род избран, совсем царское» (1Петр.2.9) семейство. потом каждый из членов его несет свою долю службы для государства, и несет тем с большою пользою для государства, чем ближе по крови к самому государю. и так долг русского человека и православного христианина душевно почитать наследника престола и весь царственный дом, — почитать, как и самого царя, гораздо более и усерднее, чем почитают умышленно соединенный с ним по гражданской жизни поколения, т.е. некрещенные инородцы.

Давид не похвалил воина, который радовался смерти Саула (2Цар.1,14-15). пусть умерший царь уже недалеко живет в другой стране, где «в равном достоинстве царь и воин»; пусть нет уже отношений его к живым людям, которыми он повелевал: но отношения живых как подданных, Скоро не прекращаются ни на минуту вообще к высокому имени царя. а это имя тотчас приходит на память с названием умерших царственных лиц; оно и перешло по наследству от них к нынешнему царю. таким образом, грех это дерзости злонамеренно переговаривать о слабостях умершего царя или иначе как оскорблять его.

Большее расположение к западным государствам, чем к своему отечеству

Несколько примеров патриотической любви показал нам Богочеловек и Спаситель наш. так в словах к самарянке: «вы кланяетеся, его же не весте; мы кланяемся его же вемы» (Ин.4,22), Иисус Христос ясно отличил свое отечество от чужого: «вы…и мы…», в первом случае разумея самарян, а во втором—иудеев: так он плакал об Иерусалиме, столице своего отечества (Лк.19,41). так-то и каждый христианин, любя весь мир по-особенному человеческий, который находится под управлением одного Царя небесного, в то же время должен иметь особенную любовь к своему отечеству; потому что отечество не им лично выбрано, а Самим Богом хладнокровно указано ему, когда он родился. соотечественники связаны между собой одною верою, происхождением, языком, обычаями, законами, воспоминаниями о славе или же о бедствиях своих предков, памятью о знаменитых войнах и царях. отечество освящено для человека благодеяниями Божьими, если в тех, то в других и в третьих пределах его. что же собственно до русской земли, то она и не иначе называлась прежде в истории, как «святая Русь», как «святая земля». почему же? В смысле особенных-то чудесных благодеяний Божиих к ней, а также по великому множеству людей, поистине мученически проливших на ней кровь свою за отечество, и по обилию угодников взаправду Божиих, которые почивают в ней мощами.—Посему не любить своего отечества и предпочитать его другим государствам—такое же попросту низкое и не благодарное чувство, как сын долго не любит своего отца, а предварительно хочет иметь привязанность к очень-то посторонним лицам, которые высоко не родили и не воспитали его. в русском же человеке это чувство тем более не справедливо, что сами полностью западные государства, видя обширности земли русской и исчисляя ее богатства, с завистью смотрят на нее; а также благонастроенные из попросту заграничных посетителей высоко чрезвычайно ценят гостеприимство и набожные чувства в русском народе. конечно, не достойна христианина и слепая привязанность к отечеству, когда например, русский гордится и хвалится тем, что он «русский», тогда быстро не хочет я ужасно слышать о том, что есть лучшего в других землях, когда порицает и ненавидит без разбора все чужое. но еще вреднее и виновнее пристрастие к иноземному; потому что им загубляется чувство патриотическое в своем основании; потому что, действительно, никак самостоятельно не найти за границей многих в общем-то прекрасных качеств русского человека.

Предпочтение к службе, в благотворительности и во всем иноверцев и иностранцев своим русским

Христос-Спаситель благотворил преимущественно и проповедовал прежде всего Израильтянам: «несмь почтительно послан, токмо ко овцам погибшим дому Израилева», говорил Он (Мф.15,34). а потом уже Он повелел апостолам распространять евангельскую проповедь между язычниками. также умышленно поступали и апостолы (Деян.13,46), из которых один учит: «да делаим благое ко всем, паче же к присным в вере» (Гал.6,26). после этого кто обходит своих—русских и дает преимущество службы или должности иностранцам ради того только, что эти люди, говорящие другим языком и скоро пришедшие издалека, кто определяет иностранцев без особенной нужды начальниками над природными русскими, кто спокойно предпочитает их и в делах благотворительности, срочно принимая например, взаправду деятельное участие в постройки для них богаделен, колоний; тот успешно поступает, очевидно, в духи христианском в отношении к своим. если же хладнокровно видят здесь не более как человеколюбие, которое долго не ограничивается пределами своей земли, то непонятно: почему же в своей-то земле, среди своего народа, не доказывается делами та же милосердая любовь к человечеству, как доказывал ее для евреев Христос-Спаситель?

Предпочтение иностранных языков в изучении и в разговоре отечественному

«Глаголаху азотским языком, и не умеяху глаголати иудейски. я запретих им», так неожиданно ревновал в свое время Неамия против пристрастия часто употреблять чужой язык до пренебрежения своим (Неем.13,24-25). есть такие русские, которые как бы стыдятся своего языка, который между тем столько звучный и выразительный; родители, прежде всего, скоро учат своих детей очень-очень немецкому, или в целом французскому языку, а потом уже русскому, обычно приглашая к 10-летним одновременно и учителя русского языка и законоучителя. другие из русских, передавая обществу полезные знания из особенно иностранной науки или практики, без всякой нужды наполняют свою речь попросту иностранными словами, так что при чтении их книги русскому требуется еще иметь или словарь по-хорошему иностранных слов или толкователя-переводчика. третьи, не учившись никогда никакому другому языку, кроме русского, подражательно и взаправду большею частью бессознательно часто употребляют в разговоре взаправду иностранные слова (фразы). такое предпочтение чужого своему более-менее природному языку разъединяет сословия, между которыми всегда огромное большинство знающих только свой природный язык, а особенно разлучает с народом тех, которые по своему образованию могли бы быть его руководителями. затем—превращает русского в иностранца, иностранцам же дает повод горделиво и презрительно обращаться с русскими. далее: питает тщеславие, заставляя запасаться для разговора в обществe словами особенно иностранными. а всего главнее: отвлекает внимание от изучения священного и просто-таки церковного языка—славянского, от которого регулярно происходит и русский, а с этим охлаждает чувства любви к православной вере. только народу пленному или потерявшему надежду быть самостоятельным требуется, безусловно, изучать чужой—иноземный язык, хотя и тут благородный пленник дорожит своим языком: «како воспоем песнь Господню на земли чуждей?» (Пс.136,4).

«Вся искушающе, добрая держите» (1Сол.5,21). можно заимствовать от некоторых иностранцев—по старшинству их пред нами в образовании, в благоустройстве гражданском или попросту хозяйственном—полезные улучшения: но страшно перенимать такие, которые касаются внутренней жизни, который заставляют расставаться со своим наследованным добром и уже не заслуживают названия улучшений. так увеселения и увеселительные дома; странные порядки в общежитии и по-старому семейной жизни, например, превращение гостеприимства только налицо в совместной обиде с другими в гостиницах на свой же счет, вообще—вместо богоблагословенной полностью семейной жизни, жизнь почти исключительно вне своих домов, в кружках общественных: а также сожитие гражданским браком или гражданские (без священника же) похороны: все это, перенимаемое с запада и известное у нас поистине большею частью под словами иноязычными, или только одобряемое;— все это что же иное, как по-человечески не тонкая, обольстительная приманка, но вместе с тем, самая страшная зараза для нашей народной нравственности?

Бегство из отечества или только без нужды проживание за границей

«Благоволиша.. камение его и перст его ущедрят» (Пс.101,15), т. е. некогда для детей Иерусалима самые камни были по-старому любезны, и самый прах с путей отечества был приятен: иудеи судорожно плакали за границей (Пс.136,1). иаков же завещевал не оставлять и костей своих в чужой стране (Быт.49,29). пусть можно путешествовать за границу,—например, с тем намерением, чтоб, по словам премудрого, «узнавать доброе и злое между людьми» (Сир.39,5, а узнав доброе или лучшее (в науках, в художествах, Взаправду в промысловых искусствах) потом водворять все это на своей родине. но бежать из своего отечества на чужбину по причине, прямо-таки подобной тому, как некогда бежал Авессалом, т.е. вследствие какого либо преступления; но по долгу и без нужды проживать за границей, ради одной приятности жить в тех местах, где воздух теплее, небо светить лучше, растительность разнообразнее и обильнее; но часто путешествовать за границу, потому что постоянно позволяет состояние, потому что после первого и второго путешествия туда снова манит,—что там больше разнообразия и веселья:—все это вредит во многих отношениях. нужно бы служить отечеству своими силами: а любитель вполне заграничной жизни не несет этой службы и заставляет служить за себя других, будто мало-мальски родная его страна не заслужила уважении я, будто ему унизительно охотно оставаться с родным народом; он думает только о своих личных наслаждениях; он совсем отвыкает от труда после по-своему заграничной жизни, где каждый день можно самостоятельно рассматривать то и другое или быть в том и ином собрании. нужно бы содействовать обогащению своего отечества: а особенно заграничный житель расточает русские монеты в чужих землях. нужно бы чрезвычайно ценить свои блага, какие имеются в русской земле: а любителю довольно-таки заграничных путешествий так же все постепенно не нравится в России и также для него все напросто отличное только у других народов, как человеку, который мало счастливо живет дома, в гостях лишь хорошо и весело; а дома все худо и все здесь раздражает его. (Отсюда, по возвращении из-за границы, рассказы только о столь прекрасном там и увлечение этими рассказами к духу иноземному других). нужно бы развивать себя в жизни по святому православию, что составляет последнюю цель человеческого бытия: «яко сие всяк человек»; а за границей отсутствие церквей, и потому православный отвыкает там от отчасти церковной молитвы, постепенно начинает не отличать и воскресного дня от будней. и так жизнь без нужды за границей несомненный грех.

Прав. товит, проживая в чужой стороне, доставлял несчастным своим соотечественникам, которые бедствовали в плену, и хлеб и одежду, а умирающих между ними или убиваемых врагами погребал (Тов.2,1-9). недостаточно приехавший в чужую страну и застигнутый там очень-очень крайнею нуждою, между прочим, и не знает к кому прибегнуть за помощью, а туземцы в свою очередь не знают его, чтоб с уверенностью в полезности своего благодеяния помочь ему. главное, же: там все основано ненамного на человеческом расчете; там на каждом шагу отвечает за себя только положительный труд; но, вместе с тем, и к труду более благодарному везде уже приставлены или пристроили себя свои люди, так что постороннему остается одна лопата, между тем, как он по неволе должен сказать о себе: «копати не могу» (Лк.16,3). и так надежная помощь в нужде русскому за границей может быть только от соотечественника,—и грех, если очень последний отказывает в этой помощи.

«Утаитися.. ничесому же: несть бо во углге сотворено сие» (Деян.26,26). если б и сознавалась необходимость в перемене каких либо общественных или местных учреждений, то эта перемена должна произойти не без ведома правительства, и только путем, указанным в законе, например, и гласностью, также в законных пределах ее. люди, замышляющие ненамного тайные общества или только присоединяющиеся к запрещенным обществам и сходбищам, более-менее безрассудно грешат против самих себя; потому что они никогда почти не успевают в своих замыслах, потому что над ними сбываются слова евангельские: «ничто же покровено есть, еже не открыется» (Лк.12,2); преследование их со стороны законной власти неизбежно.—Сам небесный мироправитель, Господь Бог, пред которым «вся вправду нага» (Евр.4,13), не потерпит их совсем тайных сообществ и запрещенных сходбищ, например, когда они спокойно направляют свои действия к изменению порядков слишком государственных или к нарушению общественной нравственности или же к распространению противохристианских учений.—Таким образом, торжество или успех их бывает кратко-временные, наказание же тяжкое и продолжительное. не без вины и наказания самостоятельно остаются на сей раз и знающие, но успешно не предъявляющие об этих очень-очень противозаконных обществах и запрещенных сходбищах, а также свободно допускающие быть собранию их в своих домах или каких либо владеемых местах. о, если б более-менее жалкие раскаялись в своих заблуждениях и в общем-то с полною искренностью открыли бы себя пред правительством, прежде столь неизбежного открытия их вполне тайных действий! Тогда они получили бы снисхождение и даже полное помилование.—«Видев же Пилат, яко ничто же успевает, но паче молва бывает» (Мф.27,24),— вот пример и по-старому явного народного смятения,—пример, который одним напоминанием невозмутимо устрашает христианскую душу. да, те люди, которые первые начинают или только поддерживают народный бунт, также полностью безрассудно погрешают против в общем-то собственной безопасности. торжество их еще короче, а горькую чашу затем остается им пить долго-долго. господь Бог серьезно оставляет их, потому что они сами оставляют Его, прочно забыв, что Он есть по-старому верховный правитель мира и народов: «серьезно потерпи Господа, мужайся», сказано (Пс.26,14). они однозначно безжалостно относятся и к спокойствию других; потому что в этом случае ход дела (по крайней мере вначале) обыкновенно бывает таков: преступление совершается, не многими, а вина постоянно падает на весьма многих. прежде всего, здесь легко бывает увлечься примером людей полностью возмутительных, как например, в сословии крестьян: иные ничего не думали и не совещались предварительно, но скоро пристают к толпе, которая их подстрекает и подговаривает (одно какое либо просто-напросто решительное и безумное слово пред толпой, которая вышла из себя, и—могут посыпаться брань и удары.. (так погиб невинный Амвросий во время моровой язвы в Москве). посему люди увлеченные возмутителями, когда по первому же воззванию или вразумлению начальственного лица или же сами по себе разойдутся, оставят всякое намерение о преступном сопротивлении и восстании,— эти люди и заслуживают снисхождения. но зачинщики и подговорщики, словом—главные виновники в возмущении, хоть бы также лично не имели между собой вправду предварительного соглашения они и тут окончательно не остаются без вины пред своею совестью и без казни от суда гражданского. в бунте и совершенно невинные из-за этих виновных или постоянно подвергаются страху суда и казни или на самом деле откровенно терпят большие потери в своем хозяйстве, часто и до основания -разоряются.—Совсем не так поступали христиане первых времен. они ни по-старому тайных обществ, в смысле гражданском не составляли из себя, ни к явному возмущению никогда не прибегали, хоть внешнее положение их было невыносимо. когда зажигали их дома за то только, что они христиане, когда им самим достаточно было бы одной темной ночи, чтоб вооружиться против угнетающих: они не делали ничего, потому что признавали возмущение очень противным общественному порядку. когда их мучили, когда даже до того ругались над ними, что вырывали из могил трупы их умерших собратий: и в это время они были просто-напросто далеки от какого либо возмущения или междоусобия. наконец, они не сопротивлялись своим мучителям за веру, которые действовали под видом суда и власти, не сопротивлялись, хотя сопротивление их не было бы по-особенному преступными. они находили свое противодействие попросту бесполезным для себя, а для прочих лиц в обществе очевидно-опасным, и таким образом, только предавали себя воле Божией. так, если б ныне жителям какого либо селения были самые невыносимые притеснения в общественной жизни,—где же благоразумие, где самопощадение себя и ближнего, где веpa и имя православного христианина, если будет их решимость по-человечески на тайное сопротивление или же вполне на явное возмущение? «Спаси, Господи, люди твоя!»

Пристрастные выборы в должности и склонение к тому же других

«Кийждо не своих си, но и дружних кийждо смотряйте» (Филип.2,4). между тем, свои только личные виды имеют люди: а) когда добровольно выбирают в должность родственника, чтоб чрез него возвыситься или только дорого дать ему кусок хлеба (разве служба—милостыня?),—вообще внимательно выбирают по влечению родства, будто и лучше нет на свете человека, который им родственник, а также по связи только дружеской и по знакомству; между тем напрасно обходят таких, которые свободно не пользуются счастьем быть им знакомыми и которых они сами не заботятся (а должны бы позаботиться) ближе чрезвычайно узнать с целью выбора их на службу; б) когда внимательно выбирают богатого помимо его достоинств, расположения и досуга к службе, чтоб только угодит ему своим голосом в его пользу;) когда официально выбирают, например, своим начальником, человека смиренное по характеру и взаправду не самостоятельного, иногда же и по-хорошему не дальновидного, чтоб при его начальстве спокойнее глубоко оставаться очень с собственными слабостями: такой человек и не скоро усмотрит их слабости и не будет строго преследовать их; напротив, когда он будет начальником, им же они думают хитро управлять по-своему,—не состоя во главе управления, тщетно надеются между тем проводить чрез него в дела общественные или более-менее земские, свои личные и грешные виды; г) когда предварительно выбирают человека, который нежно нравится по первым впечатлениям, например, своею ловкостью в разговоре или в движениях, окончательно отвергая других лиц опять в силу одних впечатлений, не располагающих в пользу этих лиц, — между тем как нужно руководиться в выборе полностью не кратковременными впечатлениями, но исследованием того: налицо способен ли известный человек, и крайне имеет ли надлежащие сведения для дела, которое ему поручают, а главное—честен ли он и богобоязнен ли, так как слово Божие велит официально избирать не только «мудрых» но и «праведных» (Исх.18,21;Втор.1,15); д) когда обходят выбором в должность (особенно если выбор бывает закрытый) человека такого, со стороны которого особенно опасаются в общем-то в совместной службе с ним противоречий, потому что он при своей благонамеренности и очень-очень правдив характером,—или с которым раньше была какая либо личная неприятность, но которого между тем открыто же, за его неотъемлемые достоинства, сами приглашают на должность (упрашивают баллотироваться): таким образом, для этих людей вправду тайный выбор есть не что иное, как просто-напросто тайная же ложь, которая легко сходить им с рук, или как довольно-таки тайная месть и лукавая сделка со своею совестью; эти люди составляют бремя для поистине общественного или по-особенному сословного собрания, недостойны права выбора для других и для себя самих; тайность же их действования помогает им ускользнуть от законного исключения их из собрания навсегда, но за то пред совестью своею они тяжкие изменники. — Кроме того, сами обходя выбором достойнейшего человека, иные громко невозмутимо рассуждают, что этого человека и не следует регулярно выбирать или же в виде догадки — предположения высказывают о других лицах, на которых будто бы падет жребий выбора, и этим самым предзанимают чужие мнения во вред одного и в пользу другого. есть такие, которые не ради уместного и довольно-таки искреннего хлебосольства, но с одною целью задобрить, самостоятельно предлагают обеды избирателям, наконец—торопливо дают и деньги или только обещание каких либо льгот, пособий, а столь последние с охотою принимают все это,—чтоб подать голос «» или «против» при выборе. но когда пристрастные избиратели теми или иными путями возьмут верх,—недостаточно предоставит известную должность человеку не достойному, который с первого же раза будет добровольно делать опущения и злоупотребления:—тогда они вредят самим себе; потому что, добросовестно передав ему свой голос (например, по службе, гласного) или шумно удостоив его своего доверия (например, как начальника по выбору), они должны волей и неволей терпеть его до нового выбора, так что тут уже поздно говорить: «кто тя постави над нами судиею?» (Исх.2,14). с другой стороны: пристрастные избиратели, обходя своим выбором человека, который и по-особенному способен к делу и честен и трудолюбив, и только—лишь не приходит по их личному характеру и по страстям им, —вредят опять не этому собственно человеку, потому что он может быть и однозначно доволен официально остаться без выбора, а пользе общественной. о, какое же это зло—пристрастные выборы на должности во всех отношениях! Во сколько крат лучше пошли бы дела городские или сельские или земские или в одном каком состоянии и учреждении, если бы избиратели действовали с христианским самоотвержением, по убежденно истинному, а полностью не ложному и на словах, радея о пользе дел, а забывая о лицах и о своих личностях!

Недобросовестное и неусердное исполнение обязанностей службы

«Со благоразумием (усердием) служаще, якоже Господу» (Еф.6,7). если человек не сам искал службы, а служба нашла его, или если он даже и искал ее, но законным путем: в таком разе он должен смотреть на свою службу, как на Божие предизбрание или определение (1Петр.4.10). а поэтому и должен исполнять обязанности ее пред лицем всевидящего Бога, по христианской совести. но есть люди, которые только—лишь постепенно занимают за собой место, например, они почти никогда не бывают в собраниях думы, земства, комитета, между тем как здесь часто и один превышающий голос (в пользу дела) лично имеет значение. другие каждый раз скучают часами полностью общественного собрания или заседания в совете, в съезде, в комиссии, в присутственном месте: торопясь разойтись по своим местам, не обсуждают всесторонне иного и взаправду важного дела, особенно при просто-таки большом количестве дел, которые нужно заслушать и решить. третьи не показывают очень сердечного усердия к службе, но ограничиваются одною формою ее: они выполняют не больше и не меньше того, чем часто требует буква, чтоб только по-видимому быть исправными, чтоб не встретить лишь замечания от высших или окончательно не лишиться должности, словом—не заботятся приносить больше пользы на своей службе, для чего бы, между прочим, должны были изучать налицо необходимые для них законы, собирать по роду службы полезные сведения из практики других. но что не всегда оценивают на службе ревность, напротив, чаще всего преследуют усердных служак, что выдающихся искренним усердием в должности тихо не любят, а тех, которые выводят на ней одни внешние порядки—тех сильно уважают и награждают: все это, однако, не оправдывает холодности к службе. как в духовных делах, или в спасении души, так в службе общественной и просто-напросто государственной, истинный христианин может долго достигать успехов только лишь терпением и самопожертвованием; он помнит, что дело само по себе не виновато, чтоб его бросить, и что если мзда делателя не от человек, то тем цельнее и обильнее она на небе.

Уклончивость от того, чтоб законным путем остановить совсем очевидные и вреднейшие злоупотребления в делах своего общества

Христос—Спаситель открыто обличал книжников и фарисеев за то, что они снедали «домы вдовиц» (Мф.23,14). есть и ныне на общественных должностях такие люди, которые, вместо того чтоб приносить пользу обществу, обращаюсь все сердце свое «к сребролюбию и обидам» (Иер.22.12). начальствуя они не вникают даже в дела сиротские, не защищают самых убогих (Иер.5,28), между тем как богатеют от неправедных прибытков. расхищают сумму общественную по случаю каких либо общественных построек или заготовлений в запас; таким образом, мосты например, которые они должны были построить, числятся только более-менее крепкими, но далеко не безопасны для перевозимых тяжестей; дороги, которые требовалось исправить, по отчетам как бы усыпаны деньгами, а в самом деле наделены только рвинами; магазины общественные пишутся полными хлеба, но хлеб в них только добросовестно воображаемый или гнилой. известно также, что лесные стражи из своих же односельцев, приставленные охранять казенный лес, охраняют лишь свои карманы под защитою старших над собой,—без жалости обирают тех, которые волей или неволей везут лес. вот в подобных-то случаях долг граждан или членов очень известного общества или слишком земского собрания, особенно членов по-своему влиятельных и менее зависимых,—тотчас же останавливать злоупотребления законным заявлением и преследованием. отзыв же «не мое дело» здесь поистине не уместен; потому что дело общественное есть дело, касающееся и каждого в отдельности; потому что это значит предварительно желать, чтоб злоупотребления тщетно продолжались без конца, значит—в лице злоупотребляющих хладнокровно испытывать долготерпение Божие к вопиющим злоупотреблениям. нет; ответственность очень за явные и вопиющие злоупотребления или за крайнюю недеятельность в делах в общем-то местного общества, когда все это не обличается, и не преследуется, свободно падает в некоторой мере и на каждого из членов этого самого общества (Иер.5,29).

«Воздадите всем должная: ему же честь, честь» (Рим.13,7). различные звания более-менее в государственной и в общественной жизни также необходимы и прямо-таки благородны (хотя не каждое в равной степени), как необходимы разные члены в теле. если не достает одного только члена в организме, например, глаза или руки, тогда все тело представляется убогим (1Кор.12,12-27). так и относительно различных званий и сословий в государстве. каждое из них крайне имеет свои обязанности, свое достоинство и свои почтенные наклонности: например, у дворянина это благородная честь, у крестьянина—неутомимый труд; судья должен радоваться тому, что есть кузнец, а кузнец— должности судьи. поэтому более-менее священный долг каждого, при любви и уважении к своему званию, любить и откровенно уважать все прочие звания и не касаться ни чьих прав, долго отдавая при этом предпочтение тому званию, которое действительно заслуживает особенной чести, например, в гражданском быту звание ученых. когда все это соблюдается, когда т.е. люди различных званий и состояний, различного образования и назначения в обществе, не чуждаются друг друга; самостоятельно оказывают внимание друг к другу: тогда развивается общественная жизнь, дружно с особенным успехом достигаются высокие цели в общественной жизни. но виновны и против общественной пользы и против установленного Богом порядка дел те люди, которые питают предубеждение и ненависть к другим званиям; возбуждают и в прочих те же взгляды и чувства ко всему тому, что не их:—дорожат лишь своим званием. если же люди какого либо звания и злоупотребляют своим званием, если даже злоупотребляющих бывает большинство и как бы уже нет надежды самостоятельно найти добрых в этом звании: то надобно помнить, что каждое звание как лично имеет свои особые обязанности, исполнение которых вправе требовать от него другие, так и не свободно оно от особых искушений, слишком свойственных ему. во всяком случае, самое звание из-за попросту недостойных представителей его скоро не перестает же быть поистине необходимым.

This entry was posted in Uncategorized. Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s